| Конец командировки. Денег нет. Скучно... Думаем, как продержаться последний день. Осветитель от Бога с таким милым именем Эстокустодиан Наумкин вдруг изрекает: «Спокойно! Сейчас будут деньги! Только не высовывайтесь!» Наумкин подходит к [[люди:руденский_виктор_яковлевич|Виктору Яковлевичу (Руденскому)]] и говорит: «Шеф, завтра съёмки, какие мои задачи? Какой свет нужен?» Руденский, конечно, ошалел. Ни один осветитель, никогда таких вопросов не задавал. «Давай обсудим, дорогой!» - продолжает Наумкин и тянет его в коридор, где выстроился весь обслуживающий персонал гостиницы. Он им пообещал показать Виктора Яковлевича, а за показ собрал по рублю с каждого зрителя. «Шеф» ничего вокруг не замечает. Прогуливается по коридору, рассказывает, рассказывает... "// | Конец командировки. Денег нет. Скучно... Думаем, как продержаться последний день. Осветитель от Бога с таким милым именем Эстокустодиан Наумкин вдруг изрекает: «Спокойно! Сейчас будут деньги! Только не высовывайтесь!» Наумкин подходит к [[люди:руденский_виктор_яковлевич|Виктору Яковлевичу (Руденскому)]] и говорит: «Шеф, завтра съёмки, какие мои задачи? Какой свет нужен?» Руденский, конечно, ошалел. Ни один осветитель, никогда таких вопросов не задавал. «Давай обсудим, дорогой!» - продолжает Наумкин и тянет его в коридор, где выстроился весь обслуживающий персонал гостиницы. Он им пообещал показать Виктора Яковлевича, а за показ собрал по рублю с каждого зрителя. «Шеф» ничего вокруг не замечает. Прогуливается по коридору, рассказывает, рассказывает... "// |